«Выход на сцену не был для меня ожогом»

ИЗВЕСТИЯ

— Кристина, для вас было волнительно возвращаться на театральную сцену спустя 15 лет перерыва?

— Если я отвечу отрицательно, мне просто никто не поверит. Не буду лукавить — волнителен каждый выход на сцену. Не нужно ждать 15 лет, чтобы это понять. С другой стороны, мне трудно об этом судить, потому что музыкальная сцена для меня — это тоже театр, где я каждый день общаюсь с публикой. В отличие от актеров, которые только снимаются в кино, мне не мешал экран между мной и зрителем, потому что всю свою жизнь я нахожусь в непосредственном контакте с людьми, не боюсь сцены и живого общения. Так что выход на театральную сцену не был для меня ожогом. Но это была большая ответственность и риск.

Меня обуревали самые разные чувства. Текста много, роль безумно сложная. Нужно было прочувствовать героиню, понять всю глубину ее внутренних переживаний, снова начать анализировать взаимоотношения мужчины и женщины…

— Значит, актерское существование на сцене все же более затратное, чем исполнительское? 

— Театральная актриса и певица, казалось бы, роли разножанровые, но по шкале эмоций и физической нагрузке они одинаковы. Самая главная задача для любого артиста — не показать зрителям, как ему тяжело. Поэтому чем увереннее и убедительнее актер выглядит на сцене, тем ему тяжелее. 

Хотя я несколько раз смотрела спектакль «Двое на качелях» в предыдущем варианте, я и предположить не могла, до какой степени это тяжелая психологическая роль. Персонажи должны друг друга чувствовать, жить друг в друге на сцене. В достижении этой цели мне очень помог мой партнер Кирилл Сафонов. Он терпеливо и даже чересчур кропотливо разбирал со мной каждую сцену, каждый диалог и монолог. Порой нам было тяжеловато даже понять друг друга. Но я знала, что подробное изучение не только моего, но и его персонажа, в итоге очень мне поможет.

— До вас партнером Кирилла Сафонова была Чулпан Хаматова. Люди любят сравнивать величины, вы к этому готовы?

Если бы я не была к этому готова, не пошла бы репетировать. Уже прошли три премьерных показа, зрители увидели, что наш спектакль — совершенно другой. Я по-другому чувствую, по-другому играю, нежели Чулпан. Боюсь ли я сравнений — для меня это уже вопрос вчерашнего дня. Совершенно не боюсь! 

— Кстати, ведь первый в жизни спектакль, в котором вы сыграли, тоже был по Уильяму Гибсону.

— Это было первое, о чем я подумала, когда Галина Борисовна предложила мне сыграть в «Двое на качелях». Удивительное совпадение!

Хороший знак. 

— На самом деле знаков было очень много. Просто мы иногда не прислушиваемся, не присматриваемся… А потом оглядываемся и думаем: «Ну надо же: тут звоночек был, там звоночек…». Но какие-то знаки все же сработали.

— В интервью «Известиям» Галина Борисовна Волчек сказала, что репетиции с вами дают ей основания полагать, что она ни капли не ошиблась, признав в вас, тогда еще девочке из фильма «Чучело», большую актрису. 

— Для меня это всё настолько поразительно… Иногда мне становится жаль, что мы так долго шли друг к другу как актриса и режиссер. Ведь у нас уже были попытки пересечься, но какие-то обстоятельства всё время не давали нам этого сделать — то мои личные и бытовые, то творческие. Не получалось аж несколько десятков лет! И все-таки этот союз случился. Это была моя мечта, о которой я грезила где-то глубоко в душе, но даже сама себе шепотом боялась в этом признаться.

— Слова о том, что вы большая актриса, да еще из уст Галины Волчек, не вызывают у вас легкого головокружения?

— Ну, я женщина не маленькая… (смеется). Конечно, мне безумно приятно слышать о себе такие слова великой женщины, актрисы, режиссера, мэтра. Но это также и очень большая ответственность, ведь, в конечном итоге, судить о степени моей актерской величины все равно будут зрители. Я надеюсь, что они будут верить мне, моей героине, будут сопереживать. 

Вообще, в последнее время я все чаще задумываюсь о том, что эта долговременная пауза помогла мне взрастить в себе такое состояние, когда у меня все так наболело и накипело, что больше не может оставаться внутри меня. Всему этому пришло время выйти наружу, да так бурно, словно пробка вылетает из шампанского. Я не жалею об этих пятнадцати годах без театра, потому что не была готова вступать в театральную реку. У меня были очень интересные проекты, мне было бы тяжело всё совмещать. Но сейчас я готова рискнуть.

— Значит за спектаклем «Двое на качелях» последуют и другие театральные премьеры с вашим участием?

—Кто же знает? Я открыта ко всем творческим предложениям как в кино, так и в театре. Признаться честно, за эти годы я их получила немало. А когда я уже согласилась на работу в «Современнике», их стало еще больше. Именно этой весной мне сделали несколько театральных предложений. Но я очень рада, что первой стала именно Галина Борисовна. Так что я всем отвечала, что уже ангажирована и просто не потяну сразу два или три проекта. Режиссеры меня расспрашивали: «У кого вы будете играть? В каком театре?». Но мы до последнего держали эту новость в тайне.

«Зачем ты держишь в руках мое сердце?» — спрашивает возлюбленный вашей героини у своей жены. Как думаете, нам, женщинам, это необходимо — держать в руках мужские сердца?

— Ух! (смеется.) Даже не знаю… Порой эта уверенность бывает обманчива. Иногда женщина прилагает все усилия, чтобы держать рукой сердце мужчины, а в итоге ошибается. Оказывается, что она держит вовсе не сердце, а желудок или что-то там еще… У каждой женщины свой подход к этим философским вопросам. Тут главное — не зацикливаться на этом. Глупо считать, что похитить чье-то сердце — это уже победа. В человеческих отношениях все намного сложнее.

Именно поэтому многим зрителям или читателям пьесы «Двое на качелях» бывает не понятно, почему расстается такая замечательная пара, как Гитель и Джерри. Как он вообще мог бросить такую замечательную девушку? Но я играю этот спектакль с надеждой на хеппи-энд, на то, что они всё равно когда-нибудь встретятся…

— И все же, эта история — о человеческом одиночестве.

— Так и есть… Хотя пьеса была написана в конце 1950-х годов, сегодня она звучит современно, потому что тема одиночества вновь активно обсуждается в мире. Сейчас всё замыкается на социальных сетях, на компьютеризации. Человеку очень трудно найти партнера по жизни, друга, любимого. Да что там — понимание трудно найти. Для миллионов современных людей единственное общение — это экран компьютера или смартфона. 

Тема одиночества всегда была и будет злободневной. Благодаря тому, что люди всегда находятся в поиске своей половины, написано много прекрасных произведений искусства. Все идет от одиночества…

— Можно чувствовать себя одиноким, даже имея вторую половину.

— Думаю, что и таких найдется немало. Просто тогда это не твоя половина, а чья-то чужая. Можно быть одиноким человеком, даже имея большую семью. Все очень индивидуально. Окружение играет роль купола, пространства вокруг человека, которое его оберегает, защищает, заботится. Наверное, я знаю людей, которые всегда переживают что-то в себе, недовольны своей жизнью, судьбой или собой. Имея всё, им приятнее наслаждаться своим одиночеством. Это, кстати, достаточно распространенный типаж людей. Многие творческие люди купаются в своем одиночестве. 

Наверное, поэтому они часто бывают несчастливы…

— Да, они специально стимулируют в себе одиночество. Жизнь — сложносочиненная вещь. В юном возрасте легче воспринимается как радость, так и боль, разочарование. Потом, с жизненным опытом, всё это ранит человека больше и больше, неудачи воспринимаются все болезненнее. Если в молодости спуски настроения кратковременны, то с возрастом они уже принимают затяжной характер. И если ты почувствовал себя одиноким, то это уже не на час. Но кому-то это нравится. Когда одиночество и хандра проходит, творческий человек порой понимает: «Нет, в одиночестве мне думалось лучше: я творил, писал песни».

— Не буду спрашивать вас про одиночество, лучше про счастье. Как часто вы чувствуете себя счастливой?

— Как раз недавно у меня был очень счастливый для меня день — я провела его со своими детьми. Всю мою семью тяжело собрать в одном доме — дети разновозрастные, с разными вкусами в жизни, музыке, работе, очень деловые, очень разные в принципе. Один в одном месте, другой в другом, я в спектаклях. Если мы еще сравнительно часто отдыхаем вместе с Дени и Клавочкой, то Никиту привлечь к нашему отдыху крайне сложно. Он весь в творчестве, у него молодая семья. Совпасть во времени, чтобы разделить с нами семейную идиллию, ему всегда очень тяжело. Поэтому когда все съезжаются в нашем родовом гнезде — на даче, это всегда очень радостно для меня.

У меня была большая маленькая мечта — провести последние дни лета все вместе. Она осуществилась — мы провели два дня всей семьей. Вместе завтракали, общались, гуляли. После этого у меня было состояние самого счастливого на свете человека. 

— Как дети общаются между собой?

Никита экстремал, очень активный, он всё время хочет привлечь Клавочку к такому образу жизни. Когда-то он подарил ей Heelys — ботинки на колесиках. И вот они с Дени активно учили ее кататься на Heelys, потом Никита катал ее на электробайке, а Дени на сигвее и на катамаране. Они ее взяли вчера в оборот (смеется). А Клавочка была счастлива, что два брата уделяют ей столько внимания. Она очень любит, когда мы все вместе. 

— Не так давно у Клавдии появился Instagram.

— Да, мы ей его завели. У нее вроде уже 10 тысяч подписчиков. Просто мне в своем Instagram не хотелось полностью переходить на детскую тему. Я стараюсь дозировано делиться бытом и детскими фотографиями. Но порой так хочется выложить милое фото. Поэтому мы с мужем решили сделать ее страничку. Посмотрим, что получится. 

— Специалисты сейчас много дискутируют как о вреде социальных сетей, так и о пользе. Ваши сыновья разного возраста, они по-разному относятся к тому же «инстаграму»? 

— Дени в каких-то вопросах более продвинутый, а Никита — парень старого образца. Он пришел к социальным сетям даже позже меня. Он считал сначала, что это какая-то игра, что это неважно, поэтому достаточно легкомысленно и скептически относился к этому. Ему нравится живой звук гитар, барабанов, он даже электронную музыку не воспринимает — такой вот рокер-рокер. Поэтому его очень забавляло, что его мама настаивает, чтобы он завел социальные сети. В итоге он всё равно к этому пришел, и сейчас уже меня поучает, что и как надо делать. Жена Никиты тоже активный пользователь соцсетей. Но я не вижу у них какой-то зависимости от этого. 

У нас всегда идет обмен опытом, эмоциями, разговорами на тему, как, например, заинтересовать фолловеров или поддерживать интерес. Мы вместе рассуждаем, какие посты более популярны, а какие менее популярны. Переживаем, что публикации, за которые мы болеем душой, — где мы на сцене, поем новую песню, — собирают гораздо меньше лайков, нежели фото, где мы втроем или вчетвером сидим за столом. Это вызывает шквал негодования. Почему-то всех больше всего интересует не наше творчество, а жизнь. В особенности — наш дом и семья. Никита человек очень прямолинейный, его это очень задевает. Я ему говорю: «Такая тенденция. С этим бороться очень тяжело». К счастью, у Клавочки пока что только мультики, YouTube и какие-то игры. И то мы стараемся это дозировать. 

— Не могу не спросить вас о современной эстраде. Есть мнение, что сегодня в российском шоу-бизнесе всё построено вокруг хайпа, а не творчества. Каково ваше мнение?

—Я не музыкальный критик, чтобы оценивать ситуацию на эстраде. Конечно, идет смена поколений. Кому-то удается идти в ногу с новым поколением, быть в обойме, не быть смешным. Но это очень тяжело. Надо этим болеть, добиваться любви поклонников из нового поколения. При этом, нужно понимать, что у каждого известного артиста с годами складывается армия почитателей. Я считаю, что надо дорожить людьми, которые полюбили тебя, когда ты только начинал. Глупо пренебрегать доверием людей, которые были с тобой 20 лет, и бросаться в другой стиль, другой образ, просто потому что это модно. Молодых ты не привлечь, потому что есть намного более продвинутые музыканты, а своих любимых зрителей потеряешь. 

К счастью, я могу экспериментировать, могу себе позволить примерять на сцене разные образы, как шуточные, так и драматические. А критики и недовольные были, есть и будут всегда. «Вот, появилась лохматая рыжая в балахоне», — говорили они, когда в серой массе артистов появилась бунтарка Пугачева.

Я считаю, что сегодня — самое замечательное время, потому что рождаются новые стили, появляются новые имена. Молодежи хочется своих героев, а поколению постарше хочется сохранить своих. Я ко всему отношусь с пониманием. Главное — чтобы было талантливо.