Королевские чары

Аэрофлот
Март 2014
ПОЛИНА СУРНИНА

Кристина Орбакайте о любви и ревности, живом звуке и балете, а также о том, чем ее могут обидеть журналисты.

 

Кристина, 20 марта выходит музыкальный фильм «Тайна принцесс» по сказкам братьев Гримм, где вы сыграли роль королевы Гурунды. Ее королевство переживает не лучшие времена, и Гурунда хочет поправить дела, женив четырех своих сыновей на дочках богатых королей. Но у сыновей другие планы, и королева в сердцах превращает их в воронов. Как вы для себя объяснили ее поведение?

Она не стерва, а нормальная женщина, которая хочет счастья своим детям, но попала под влияние злого советника. Тем более что душа королевы мечется между безумной любовью к детям и ревностью к их будущим невестам. Я с этим еще не сталкивалась как мать, хотя мой старший сын уже взрослый. Впрочем, у нас в семье не принято друг другу что-то навязывать. Можно посоветовать в творчестве или в бытовых вопросах, но в личных отношениях мы никогда не давим друг на друга. Не хочется быть виноватым, не хочется никому усложнять жизнь.

Что было самым трудным в роликоролевы?

В фильме достаточно сложная музыка, которую написал Геннадий Гладков. Его песни из мультфильмов с детства у всех на слуху – «Бременские музыканты», «Львенок и черепаха». Я с дочкой по третьему кругу сейчас все это прохожу и заметила, что воспринимаются сочинения Гладкова легко, а вот петь их сложно. С этим столкнулись все, кто исполнял партии в фильме. Но мне всегда очень интересны такого рода эксперименты.

А к экспериментам на эстраде вы готовы?

Да. Жаль только, что время летит быстрее, и ты мало что успеваешь. 15–20 лет назад удавалось и своим творчеством заниматься, и в чужих проектах участвовать. В 1995 году я снялась в клипе на песню «Ночной каприз» группы «Моральный кодекс». А через три года Артур Пилявин из «Квартала» позвал нескольких коллег записать альбом «Мир розовых кукол». Тогда еще никто этого не делал. Я спела заглавную песню, она до сих пор мне очень нравится. Может быть, я ее восстановлю. В 1998 году далеко не все принимали меня как певицу, критиковали образ, голос. Говорили, мол, что она там поет – шуршит-шепчет. А музыканты понимали, что я пою определенным стилем – микстом. Таким нежно-трогательным голосом.

Сейчас получается с кем-то вместе поработать?

У Владимира Петровича Преснякова-старшего недавно был проект «Ностальгия», посвященный Франции. Я спела там песню об Эдит Пиаф, которая вошла в мой последний альбом. Она драматическая, я ее берегу для какой-нибудь театрализованной программы. А сейчас он делает альбом, посвященный Италии, и написал для меня песню о Софи Лорен.

Как вы выбираете песни для своих альбомов? Сами не пробовали сочинять?

Пробовала, но в мире столько музыки, что я не хочу себя обрекать на плагиат. Я это предоставляю композиторам, пусть они расхлебывают (улыбается). Некоторые песни мне преподносит Алла Борисовна – ей много чего присылают, и она отбирает, причем не только я такой счастливец. Когда она готовится к «Рождественским встречам», она многим артистам сама советует, что спеть. «Раз и навсегда» она мне предложила исполнить как раз на «Встречах». А перед этим были и «Перелетная птица, и «Мой мир». Если я порой иду от интуиции, Алла Борисовна своим продюсерским взглядом видит судьбу песни.

Значит, ничего страшного, если песня не станет шлягером.

Для меня – да. Например, была у меня песня «Телефонный разговор» на предыдущих альбомах. Интимная-интимная. Я попробовала ее репетировать с музыкантами на сцене – не идет, так и осталась в альбоме. Но зато в то время очень многие ее поставили себе на рингтон. Она заняла какое-то рекордное место по качиваниям, какоето настроение несла в себе.

А у вас есть на рингтоне песня?

Нет. У меня будильник – песня Шаде Jezebel. Поставила, чтобы не так жутко было по утрам просыпаться. До этого очень противный сигнал стоял, муж сказал – давай меняй.

Насколько я знаю, у вас на концертах всегда живой звук.

Уже 20 лет, с тех пор как у меня появился живой коллектив. Никто не верил, да и сейчас не верят. Нам не ставили даже по райдеру нужную аппаратуру, говорили: «Да ладно, вы все утверждаете, что живой звук, потом приезжаете, кнопку нажимаете, знаем мы вас». И мы мучились несколько лет, пока не проехали всю страну. На следующем витке уже таких проблем не было. Действительно, многие не понимают, как можно петь и танцевать одновременно. Но зато для всех такая радость, когда у меня что-нибудь сломается. Слава богу, не зря купили билеты, нас не обманывают. Причем подозрения у всех вызывает мой головной микрофон. А мне, чтобы выражать эмоции, нужны руки. Когда я выступаю в сборных концертах и работаю с обычным ручным микрофоном, ощущаю себя как птица с одним крылом.

Публика на концертах бывает разная. От чего зависит ее энергетика?

Не от региона. Думаете, южане более эмоциональны? Ничего подобного. В Красноярске всегда активная публика, в Питере благодарнейшая публика. В Москве тоже очень хорошая, но Москва перекормлена. Мы хотели запомнить, какие регионы как реагируют. Но сбивались, потому что это действительно непредсказуемо. Есть регионы, где цветы дарят чаще. Но когда нет цветов, я не в обиде. Я прекрасно понимаю, что времена тяжелые, и благодарна всем зрителям, которые идут в кассу и покупают билеты. Артисты хорошо знают, какие города или края живут хорошо, а какие чуть забыты. Это видно по залам, по гримеркам.

А за границей?

Там другая проблема – профсоюз. Если концерт в семь, то в час нужно начинать подключать аппаратуру. В три приходят музыканты, потом прихожу я. И вот хоть ты лопни – в пять американский техник, член профсоюза, говорит: «Извините, мне нужны 15 минут, попить чай». Вот мы стоим и ждем, пока у них закончится перерыв.

У вас есть Instagram. Вы часто туда что-то выкладываете?

Не слишком. Я, честно говоря, то забываю, то лень. Например, я не буду фотографировать чашку кофе и писать: «Капучино, какая прелесть». А вот если у меня съемки, грим какой-то интересный, могу выложить фотографию. Нечасто. Не хочу надоедать людям своим постоянным присутствием.

Например, из вашего Instagram можно узнать, что в Нью-Йорке вы ходили на «Щелкунчика» в постановке New York City Ballet. Понравилось?

Я несколько раз была на «Щелкунчике» в Большом театре, видела, как танцует Цискаридзе. А это была совершенно другая постановка: хореография Баланчина, но все основные партии, за исключением Феи Драже, исполняли десятилетние дети. Так что для меня это был красивый, но все-таки детский утренник.

Вы ведь тоже когда-то хотели пойти в балет.

Я с детства любила танцевать. Умоляла бабушку с мамой отдать меня в балет. В 10 лет поступила в хореографическое училище на подготовительный курс, год прозанималась и успешно сдала госэкзамен. Но для классического балета я высоковата, мое место было бы на задних линиях. Мамины друзья из ансамбля Моисеева посоветовали пойти на народное отделение, но в тот год набор приостановили. И на семейном совете было решено, что не пойдем мы в классику, будем учиться музыке и английскому. Однако страсть к балету осталась, и когда у Аллы Борисовны появился «Рецитал», я с удовольствием репетировала с ними. Так и увлеклась современными танцами.

В промежутках между гастролями и съемками успеваете ходить на концерты, в кино?

Когда есть возможность, я, конечно, бегу. Была с сыном Никитой на концерте Muse, он фанат этой группы. Но с рождением дочки светской жизни стало гораздо меньше. Сил хватает в основном на работу и дом. Маленький ребенок требует внимания, а мне периодически приходится уезжать на гастроли. И возникает такая нехватка общения, что когда приезжаешь в Москву, просто не хочется никуда идти. Хотя я переживаю, что не могу в полном объеме ощутить сейчас пульс творческой московской жизни. Дочка подрастет, будем ходить вместе.

Ваша жизнь постоянно на виду. Вы не устаете от этого?

Поскольку я родилась в такой семье, рано поняла, что такое популярность. И толпы поклонников у подъезда стояли, и статьи выходили сотнями, как хвалебные так и ругательные. В доме, естественно, это все обсуждалось. Так что я была готова. Это неотъемлемая часть профессии. Отношения с журналистами тоже неоднозначны. Кто-то тебя принимает, кто-то критикует, кто-то подловил, когда ты неважно выглядишь, и тут же опубликовал. Обижаться приходится только на непрофессионализм. Когда фамилию пишут с буквы «А».