Трансформация

Flacon magazine
Aлёна Долецкая

Даже не надейтесь, что в рубрике «Трансформация» мы будем менять героев до полной неузнаваемости.  А вот на эффект внезапности — рассчитывайте.

Фото Владимир Васильчиков

Стиль Настя Баташова

Интервью Aлёна Долецкая

 

 

Кристине Орбакайте мы могли сменить известный сценический образ с ярким макияжем и сверкающим платьем в пол на хипстерню. Или, например, выбрать для ролевой модели принцессу Диану — обе они из приличных семей, любимы публикой и даже чем-то похожи. Еще был соблазн качнуться в историю «золотая молодежь 80-х»: прическа-химия, рокерская косуха, боевой раскрас. Но все это слишком предсказуемо, и мы изменили сценарий. Кроме того что Орбакайте — эстрадная певица, она еще и актриса. Карьеру начала в фильме «Чучело», продолжила в театре: из нового — постановка Галины Волчек «Двое на качелях» в «Современнике». Мы предложили Кристине роль после спектакля. Зрители разошлись, актриса тоже собралась домой — но вдруг остановилась, понимая, что важный эпизод сыграла не так, как хотела бы. Вернулась на сцену, чтобы наконец дать нерв и эмоцию, — и переиграла неудавшуюся сцену перед пустым залом. Без грима, с растрепанной прической, в наброшенном на платье плаще. Наедине с собой.

Разговор состоялся сразу после съемки.

 

АЛЁНА ДОЛЕЦКАЯ: Кристина, расскажу тебе одну историю из прошлого, вдруг она тебя порадует.

КРИСТИНА ОРБАКАЙТЕ: Давай!

 

А.Д.: Помню, как Юрий Никулин в 1983-м вернулся со съемок фильма «Чучело», пришел домой и сказал нам всем: «Ребята, у нас в кино, похоже, событие. Родилась новая Джульетта Мазина». Это было про тебя.

К.О. (заметно стесняется, опускает глаза): Да ты чтооо…

 

А.Д.: И раз уж мы об этом заговорили — с кем из легендарных женщин тебя когда-либо сравнивали?

К.О.: Ой, даже не знаю. Когда я за «Чучело» получила международный приз и мне его в Москву привезли (за границу тогда не пускали), назвали меня молодой Мерил Стрип. Так и живу с этим.

 

А.Д.: А мне ты напоминаешь Энни Леннокс. Обе блондинки, со светлой кожей, выразительными чертами лица. Но она может устроить парад красок на своем лице, а ты плюс-минус в одном образе всегда. Никогда не хотела поиграть в экстравагантный арт-мейкап?

К.О.: Смотри, ведь моя эстрадная публика консервативна, и зрители хотят видеть ту Кристину, которую когда-то полюбили. Да, повзрослее. Да, репертуар время от времени меняется. Да, платья то длиннее, то короче. Но все-таки привычную. Стоит челку отстричь или волосы выпрямить — гневные комментарии: «А зачем?», «Почему?», «Вам так лучше было!». Конечно, есть среди артистов такие хамелеоны, как Дэвид Боуи. Кстати, весной была в Бруклинском музее в Нью-Йорке на посвященной ему выставке — Боуи уникальный человек. Но его подвиги с внешностью на эстраде я не готова повторить. Зато у меня есть запасной аэродром — кино. В кадре я то рыжая, то ретробарышня, то вообще мужчина. Имею право похулиганить.

 

А.Д.: То есть такие истории со сменой образа, как мы сейчас сняли, тебе все же близки?

К.О.: Да, у меня часто желание психануть и сделать что-то необычное. Я легко иду на эксперименты, не привязываюсь к своему «я» и к своей внешности. Поэтому на сегодняшней трансформации я быстро вошла в новую роль. Очень понравилось ощущение! Иногда хочется шкурку сбросить и выдохнуть: «Да, я вот такая бываю — ненакрашенная, с короткой стрижкой». Посидеть тихо, не улыбаться на камеру. У нас же как? Если на фотографии лицо серьезное, все сразу думают: «Какая-то она недовольная». (Смеется.) Не дай бог расслабишься — начинаются письма, статьи о том, что у меня в жизни что-то случилось трагическое. А я просто спокойный человек, не люблю лишних эмоций, драмы. Так что лицо надо держать все время.

 

А.Д.: А этот вопрос мне задала наша редакция в составе 90 процентов: почему ты не ушла совсем в кино? Фильм «Чучело» ведь до сих пор невозможно спокойно смотреть и не реветь.

К.О.: На самом деле я уже устала отвечать на этот вопрос. Он, кстати, второй по частоте задаваемости после этого: «Кто вы больше: певица, актриса, танцовщица?» Так вот, я не уходила из кино. Просто в 90-е было сложное время для кинематографа: фильмы снимали, но по мощности с «Чучелом» не каждый из них мог сравниться, так что зрителям именно эта роль запомнилась. А вообще я рада, что не застряла  в амплуа девушки нелегкой судьбы. Были же и Вера Горда в сериале «Московская сага» по роману Василия Аксенова. И в противовес — трилогия «Любовь-морковь», одна из самых популярных комедий в России. Как у киноактрисы у меня вполне разноплановая история.

 

А.Д.: Но шоу-бизнес все-таки оказался громче?

К.О.: Шоу-бизнес выручил в 90-е, когда у меня был маленький ребенок на руках. В балете я тогда уже не танцевала, сниматься предлагали мало, хоть и случились «Гардемарины». Тогда я окончила ГИТИС: пошла учиться, после того как сыграла в постановке «Понедельник после чуда» в 1995-м. Потом было еще два спектакля, и сейчас, после перерыва, появился четвертый в моей актерской практике — «Двое на качелях» в «Современнике».

 

А.Д.: Получается, театр и кино для тебя — отдушина?

К.О.: Знаешь, все таки надо понимать, что шоу-бизнес — не легкое никчемное занятие, как о нем принято думать. Это серьезный бизнес, в котором задействовано много людей: коллектив, зрители, планы, гастроли. И я не могу им сказать: «хочу — пою, хочу — не пою». И вот только в этом году я позволила себе ненадолго отключиться от эстрады.

 

А.Д.: Захотелось взять тайм-аут?

К.О.: Да, чтобы осмотреться, отдышаться, батарейки подзарядить, а потом спокойно пойти что-то делать дальше. Вся наша жизнь — на эмоциях, на стрессе, на ремесленной рутине. Рано или поздно такой ритм опустошает. Я сейчас говорю не об унынии, а о том, что хочется нового, каких-то перемен, даже если глобально все хорошо. Думаю, это мой знак зодиака так проявляется — Близнецы же постоянно в творческом поиске и метаниях. Кто-то подумает: что ей еще нужно? Собирает полные залы, аншлаги, ездит по всему миру с концертами. Но я все равно безумно скучаю по хорошим проектам.

 

А.Д.: Роль мечты? Режиссер мечты?

К.О.: Я бы так не ставила вопрос, чтобы себя не ограничивать. Многие не самые известные режиссеры — более гибкие и толерантные, чем мэтры. К тому же мэтры часто консерваторы.

Ты удивишься, но я себя считаю консервативной актрисой — и тем интереснее поучаствовать в артхаусе. Эксперименты очень освежают душу и тело, дают глоток воздуха. Сейчас я попала в такой театр традиционный, по Станиславскому. Это неплохо, потому что в России пока не выросло поколение андеграунда, авангарда, публика воспитана на классике.

 

А.Д.: Кстати, про авангард: ты вообще успеваешь ходить на постановки молодых? Тех же брусникинцев, например? (Мастерская Дмитрия Брусникина при Школе-студии МХАТ. — Прим. ред.)

К.О.: Ох, не успеваю. Вот если бы нашелся человек, который сказал: «Сегодня у тебя выходной», взял меня за руку и отвел — то да, с удовольствием. Но чаще всего мне некогда или я просто слишком устала.

 

А.Д.: «Маленькие трагедии» в «Гоголь-центре» видела?

К.О.: «Трагедии» нет, но была в «Гоголь-центре» на постановке «Митькина любовь» —

ребята играли потрясающе, абсолютно новое прочтение Бунина. Вообще, мой досуг — не походы куда-то. Я просто люблю подольше быть в Москве, потому что десять лет — с 30 до 40 — провела на гастролях, и эти годы пролетели как одно лето. Был такой нон-стоп круговорот: города, страны, поездки, одну программу выпустили, другую... И так получалось, что когда в Москве что-то интересное происходит, меня там нет.

 

А.Д.: Расскажи про твою новую работу в «Современнике» с Галиной Борисовной Волчек. Или рано?

О.К.: Не рано, премьера уже состоялась. Конечно, предложение играть в постановке «Двое на качелях» стало для меня неожиданностью. Я даже рукой нащупала стул, чтобы присесть, чувства были смешанные: радость, надежда, исполнение мечты, которая казалась несбыточной. Работа над спектаклем была сложной, порой опускались руки — и тут мне очень помог мой партнер Кирилл Сафонов. Детально разбирал со мной роль вплоть до каждого слова, вдоха, эмоции наших героев. И результат — премьера — меня поразил. Зрители плакали и смеялись вместе с нами, хотя мы только в начале пути: есть же закон десятого спектакля, после которого он начинает жить полноценной жизнью. Работать с Галиной Борисовной Волчек — удовольствие. Она умеет одним словом или даже жестом объяснить, что ей нужно от актера. На репетициях

до такой степени искренняя, что после одного из прогонов плакала и сказала: все, теперь я спокойна, вы живете со своими героями на сцене.

 

А.Д.: Ты в Москве свободно по улице передвигаешься? Можешь выйти за хлебом, в аптеку?

К.О.: Знаешь, раньше спокойно выходила. Когда дома два мальчишки маленьких, постоянно надо в супермаркет за продуктами.

 

А.Д.: Наши женщины даже в булочную без макияжа не ходят. Согласна?

К.О.: Главное слово — «наши». За границей я не так пристально слежу за внешним видом, как в Москве. Конечно, на массаж или фитнес без макияжа иду. А вот если в магазин, то легкий дневной мейк делаю.

 

А.Д.: Красишься сама?

К.О.: Если это не вечерний макияж — конечно.

 

А.Д.: На гастроли берешь с собой визажиста?

К.О.: Сама справляюсь, я же с 15 лет в балете, научилась. Но иногда надоедает это самообслуживание, хочется свежего взгляда на мое лицо. Правда, под моим чутким руководством. Потому что сразу начинается: «Ой, у вас такие большие глаза! И веко тяжелое! Надо что-то делать». А это опасно, ведь лицо — как чистый лист, нарисовать можно кого угодно: злую

и добрую, молодую и старую, отдохнувшую и уставшую.

 

А.Д.: Какие у тебя три главных бьюти-продукта?

К.О.: Легкий тональник либо минеральная пудра с SPF. Лучшая — у Laura Mercier, универсальная, довольно плотная, но при этом не дает эффекта маски. Еще обязательно тушь для ресниц и кремовые оранжевые румяна Romanova Makeup, наношу их на скулы, веки и губы.

 

А.Д.: Косметические табу есть?

К.О.: Никогда не говори «никогда». Мода, вкус, возраст меняются, и то, к чему недавно относилась

с подозрением, позже выглядит совершенно нормально. Я, например, хайлайтеры не любила, а сейчас пользуюсь, хотя и дозированно.

 

А.Д.: Признайся, как ты за кожей ухаживаешь? Массаж, масочки?

К.О.: Маски — только ночные, днем времени не хватает. Кстати, сегодня как раз обсуждали альгинатные маски Dr. Jart₊ с разноцветными рожицами, классные. А в целом я не зацикливаюсь на одном бренде, на рынке постоянно что-то новое появляется, все пробую.

 

А.Д.: К пластической хирургии как относишься?

К.О.: С пониманием. Замечательно, когда все натурально, но у актеров немножко другая жизнь, повышенная ответственность за свою внешность, а не только за свое поведение и репутацию. В некотором смысле ты модель для подражания.

 

А.Д.: И, на минуточку, для хейтерства тоже.

К.О.: Ну да. Если раньше доступ к артисту был возможен только через письма, телеграммы, цветы и аплодисменты, то сейчас — пиши в комментах в соцсетях что угодно. Так мы и узнаем, что на самом деле о нас думают. (Смеется.)

 

А.Д.: Ты к этому как относишься, кстати?

К.О.: Как к данности. Мир изменился, и приходится играть по правилам, которые диктует научно-технический прогресс. Даже те мои коллеги, кто сопротивлялся, постепенно сдаются.

 

А.Д.: Читаешь комменты к своим постам?

К.О.: Читаю, интересно же. Иногда размещаю фото и думаю: «Вот здесь мне кое-что не нравится, заметят или нет?» Замечают всё!

 

А.Д.: Мы на тебя сегодня понаодевали всякого оверсайза. А тебе самой в какой одежде комфортно?

О.К.: Люблю косухи кожаные, джинсы, черные брюки разных фасонов. Я же все время в движении.

Не могу летать в самолете или ехать в поезде в платье и на каблуках, это же испытание настоящее. Хотя в трениках тоже не могу, несерьезно.

 

А.Д.: Давай помечтаем: чем бы занялась ты в 85 лет? Тихо ушла бы на отдых — или продолжила бы историю на сцене, в кино? Галина Вишневская сделала же заход в кинематограф на девятом десятке, снялась в военной драме Сокурова «Александра».

К.О.: Ну, за это время в мире что угодно может произойти! Я не знаю, в какой стране буду жить. Мой дом там, где семья. А мои дети — космополиты. Вдруг вообще все купим билет на Марс в один конец? Но знаю точно: хочется оставаться независимой, востребованной творческой личностью. Не думаю, что буду петь, как Шер, на чей концерт я недавно в Лас-Вегасе ходила. Ей 72 года — а она просто женщина-машина: поет, костюмы меняет во время выступления, по два шоу в день дает. А если о персонажах говорить, я такая Джулия Ламберт из романа «Театр» Сомерсета Моэма. И фильм «Очаровательная Джулия», который по нему сняли, — потрясающий. Мечтаю когда-нибудь эту роль сыграть, неважно, в театре, кино или мюзикле. Раньше я об этом не думала, но сейчас в связи с моей театральной историей появилась такая мысль.